только я отбил одного из разбойников, другой быстро обрушился на меня, атакуя с фланга. Я не успел среагировать — перед глазами вдруг всё потемнело, и звенящий удар по голове сломал мою защиту. Я потерял равновесие, и мгновение спустя увидел, как мир уходит во тьму.
Пришёл в себя я с непривычной лёгкостью, как будто лёгкий ветерок сам поднял мою голову с земли. Тепло солнечного света пробивалось сквозь тонкие тряпичные занавески, позолотив горящие краски. Я не мог сразу понять, где нахожусь. Словно медленно оседал во тьме, но на этот раз мне не казалось, что я нахожусь в мире снов.
Глаза начали адаптироваться к свету, и вскоре я заметил, что лежу на плоской кровати. Мне понадобилось минут десять, чтобы собраться с мыслями, встать и, пошатываясь, покинуть хижину. Оглядевшись вокруг, я увидел, что нахожусь в деревне бедуинов. На открытых площадках вокруг меня орудовали местные жители: в одной части женщины собирали фруктовые плоды, в другой — мужчины что-то мастерили из кожи и дерева. Иногда взгляд назойливо цеплялся за скачущих из стороны в сторону детей, мешающих взрослым заниматься своими делами. Тогда старшие прикрикивали на них — и детскую непосредственность как ветром сдувало: они тут же поникали и тяжело вздыхали, но к чужим протестам прислушивались.
Постепенно всплывали в памяти события предыдущих дней: стычка с разбойниками и их жестокость. Вспомнив об этом, я почувствовал резкую боль в затылке и направил руку туда, но ничего не обнаружил — только лёгкое покалывание. Деревня была не похожа на привычные мне поселения. Здесь, среди бескрайних песков пустыни, я нашёл уютные жилища из глины и пальмовых стволов, которые свободно высились и придавали всему месту необычный шарм.
Яркие цветы, прокладывающие путь между домами, и пахучие растения, поднимавшие настроение, создавали атмосферу уюта. Повсюду резонировала живая музыка: голоса, смех и свист ветра смешивались, словно гармоничная симфония, выходящая из-под лёгкой руки дирижёра. Женщины деревни, словно призванные к этому, подошли ко мне и предложили воду. Их тёмно-карие глаза проникали в самую душу, полные сострадания и нежности.
— Вот так, — с сильным акцентом проговорила одна из милашек, стреляя глазками. — Восьмите ещё фрукты.
Я почувствовал, как их забота окутывает меня, как лёгкий слой мягких перьев, поднимая на переполненных эмоциях. Они одевали меня в местные одежды — свободные, лёгкие, в которые было приятно вписаться, ощущая свободное пространство с каждым движением. За какую-то минуту вокруг меня собралась маленькая толпа девушек, каждая из которых старалась обратить на себя моё внимание.
Я был очарован их смехом и лёгкостью их движений, но, честно говоря, это было мне необычно и странно. Они старались накормить меня местными сладостями, наполненными мёдом и орехами. Я был блаженствующим незнакомцем, который был явно не в своей тарелке, но всё же непринуждённо согревался в их дружелюбной атмосфере. Я заметил, как они охотно шептались между собой, переглядываясь и смеясь, ощущая, что, возможно, поначалу я был не столь чужим, как думал.
Вскоре среди весёлой толчеи девушек появился высокий мужчина с бородой и проницательным взглядом. Его присутствие мгновенно привлекло к себе внимание. Это был главный бедуин, старейшина деревни, облачённый в белоснежный бурнус и с повязкой на голове, которая защищала от палящего солнца. Я понимал, что он пришёл явно не просто так, ещё и молчаливо указывая следовать за ним.
Мы вошли в такую же простенькую хижину, как и та, в которой я проснулся. Не успели усесться, как этот необычный человек заговорил.
— Ты — чужак, — произнёс он. Его голос был тёплым, но в то же время резким, как треск расплавленного стекла. — Ты столкнулся с бедой, а значит, мы поможем. Эти земли некогда были свободными, пока наши предки не прогнулись под тяжестью смерти, несущей знамя с жёлтым скорпионом. До сих пор они ведут себя как хозяева здесь. Ты — не из Скорпио. Ты против них?
Я кивнул, чувствуя, как волнение переполняет меня. Я встал с подушки, на которой сидел, стремясь хоть немного взбодриться, и почувствовал новую боль в ногах. Но этот дискомфорт не мог перечеркнуть значимости момента. Не здесь и не сейчас.
— Ты довольно смелый, раз заявился сюда один, — продолжал он, — но не всё так, как кажется. Здесь, среди песков, мы знаем, как бороться, но также мы знаем, что Скорпио найдут тебя и достанут из-под песка. Это неизбежно.
— Я в курсе, — понимающе выдохнул я, возвращаясь обратно на подушку. — Всё, что мне нужно, — это попасть до заката к ним во дворец. План лорда в том, чтобы я всё-таки не явился, и они могли напасть на мои земли. Прошу, отведите меня к нему.
— Я уже попросил приготовить тебе верблюда и проводника, — кивнул бедуин, принимая из рук вошедшей к нам женщины поднос с чаем. — Пока не спеши. Всё успеется. За нашу доброту я попрошу тебя об услуге. Даже здесь, среди песка, мы знаем, какой силой ты обладаешь. Поэтому, прошу, помоги и ты нам.
— Д-да, конечно, — я робко принял чай в крошечной глиняной чашечке, не совсем понимая, что от меня нужно. Непонятливо глянул по сторонам и не удержался от вопроса: — Чем я могу помочь?
Бедуин долго не отвечал, давая мне допить чай. Лицо его было мрачным, сосредоточенным, каким-то даже отреченным. А потом, тяжело вздохнув, продолжил:
— Нас в пустыне не так много, как могло показаться сначала. Мы не можем предложить армию или рабочих. Но я от всех пустынных деревень хочу предложить в оплату двоих девушек. Они — искусные воительницы, тихие убийцы, которые станут твоими тенями, — произнёс он с какой-то пока скрытой болью. — Прошу, не откажи.
— Конечно, я ценю щедрость вашего народа, — я громко поставил чашку обратно на поднос. — Вы только скажите, что от меня требуется.
— Я лучше покажу, — казалось, из глаз бедуина вот-вот хлынут слёзы.
Я послушно последовал за ним. Мы долго шли через деревню, кажется, даже не через одну. Вышли к песку, где располагалась какая-то песчаная скала, со склона которой свисали корнями деревья. Я думал, что тут кто-то попал в беду, но оказалось, нам нужно было зайти за скалу. И как только мне открылось крошечное поселение с обратной стороны, я в тот же миг понял, что ситуация действительно требует вмешательства.
На меня смотрели с сотню людей, поражённых ужасным
